Как я стал педиатром

Меня часто спрашивают, почему я стал педиатром. «Наверное, вы очень любите деток?» — типичный вопрос.

Действительно, в каждой профессии есть люди, которые ей соответствуют. Например, некоторые психиатры часто сами находятся в некотором метафизическом и духовном поиске, а в акушеры хотят пойти подавляющее число прекрасной половины медицинского курса. Самые лучшие наркологи, возможно, сами имели когда-то проблемы с психоактивными веществами?)

Когда я думаю о педиатрах, то регулярно представляется довольно типичная картина классического педиатра больницы – женщина за 40 без детей и без мужа)).

Мой учитель Г.В.Болотовский, во многом стал прекрасным педиатром потому, что сам в детстве очень часто и подолгу болел. Именно этим, возможно, объяснялась и его феноменальная эмпатия к бедам и болезням людей.

Что же касается меня, здесь все не так просто. Во-первых, у меня, слава Богу, все более или менее в порядке со здоровьем. Во-вторых, я счастливо женат и у меня много детей, которых я очень люблю.

Какой-то особенной, умилительной, всепоглощающей любви к детям, я никогда не испытывал. Более того, я никогда не сюсюкаю с моими пациентами. Мое отношение к детям – серьезное. Я не считаю их выше или ниже себя – они мне равны.

Исходя из этого, можно сказать, что я стал педиатром случайно. Я мог бы стать врачом любой другой специальности.

Но все-таки существует три специфические причины, почему я стал именно педиатром. Во-первых, я ОЧЕНЬ не любил детский сад. Я все время ждал, когда же родители меня заберут домой. Именно поэтому, я до сих пор крайне чувствителен к тревогам и страхам заболевшего или оказавшегося в сложной ситуации ребенка (например, при госпитализации). Понимание, что чувствует маленький человек, желание помочь и защитить пациента в такой ситуации сильно повлияло на меня.

Вторая причина – это прохождение моей практики по терапии на 4-5 курсах. Честно говоря, я был настолько разочарован и разгневан пофигизмом медперсонала по отношению к «бабушкам», что не мог добровольно во всем этом участвовать. А в педиатрии — все по-другому. Ты не можешь испытывать негатива по отношению к ребенку, даже если он бомж со вшами и с чесоткой. Если летальный исход во взрослой больнице это обыденность, то любой подобный исход в педиатрии всегда трагедия, приводящая к мощным разборкам на всех уровнях. В педиатрии не редкость, когда врачи и медсестры сами «сбрасываются» на необходимое лекарство для ребенка непутевых родителей.

И, наконец, «любовь к знаниям»)). Мне всегда очень нравилась и терапия и неврология и психиатрия, а педиатрию я знал в институте не очень. Поэтому мне захотелось компенсировать этот пробел, и – затянуло)).

Странная вещь, несмотря ни на что, я до сих пор не уверен: хотел бы я, чтобы мои дети стали врачами? Все-таки это ужасно сложная профессия, требующая огромных вложений, времени, самопожертвования, безо всякой гарантии на коммерческий успех.

Возможно поэтому большинство моих однокурсников не стали докторами. В 90е годы, часто уже состоявшиеся опытные врачи бросали специальность, предпочитая работу в фармкомпаниях или медоборудование, торговлю БАДами или даже переквалифицировались в остеогомеопатов. В больнице никто не хотел быть завотделением – ответственность и нагрузка на порядок выше, а зарплата та же.

Сейчас, кстати, ситуация значительно улучшилась, и я вижу очень мотивированных студентов, будущих прекрасных врачей.

Возможно они уже знают, что быть врачом — невероятно интересно. Это понимание, что ты делаешь что-то действительно настоящее и честное. Искреннее «спасибо, доктор» — компенсирует любые невзгоды. А какое невероятное удовлетворение ты испытываешь после правильного поставленного сложного диагноза!

По жизни врача сопровождает особое ощущение себя и своего места в обществе.

Я — доктор. И этим все сказано.