У поворота загородного шоссе канава расширялась и образовывала что-то типа маленького водоема, заросшего по краю высоким тростником.
Год за годом я проезжал множество раз мимо этого места и ничего примечательного не замечал.
Однажды, в начале лета, я как обычно ехал по дороге и увидел, что у поворота, прямо на краю канавы, стоит мужчина пенсионного возраста, в старой серой куртке и напряженно смотрит куда-то вниз.
Я проехал мимо. Через полчаса мне нужно было возвращаться обратно.
Когда я ехал назад, я издали увидел этого же пенсионера. Он стоял в той же застывшей позе и, казалось, опять что-то разглядывал за тростником.
На следующий день, когда я двигался в сторону дома, я опять приметил этого пожилого человека.
Он находился в той же позиции у кювета и продолжал смотреть вниз. Рядом с ним никого не было, но мне показалось, что он что-то кому-то говорит.
Когда я торопился обратно на работу, примерно через час, ничего не изменилось.
Пенсионер неподвижно стоял на том же самом месте. В руках у него был пустой пакет, болтающийся на ветру.
Прошло несколько дней, и я смог рассмотреть получше человека в серой куртке.
C виду это был уже совсем старик с суровым или, может быть, напряженным лицом.
Он медленно шел по обочине дороги навстречу мне. В руках у него был пакет с батоном.
Я достиг ближайшего поворота, развернулся и поехал вслед за стариком.
Он остановился в своем обычном месте у придорожной канавы. Издали мне показалось, что его грубое хмурое лицо озарилось сморщенной улыбкой и он с кем-то приветливо разговаривает.
Я был заинтригован. Но отправился дальше по своим делам.
Лето шло, и почти каждый день я наблюдал старика в серой куртке, который либо шел с пакетом к канаве, либо уже стоял у канавы, либо брел обратно, в сторону города.
Однажды я увидел, что придорожный пенсионер уже отошел от тростника и идет в сторону города.
Я проехал мимо, припарковался чуть дальше на обочине, и вернулся пешком к тому самому месту, где только что стоял старик.
За густыми зарослями канава оказалась значительно больше, чем было видно с дороги, и представляла собой небольшой прудик.
В мутной грязной воде плавала крупная коричневая утка и несколько утят.
Увидев меня, она приветливо крякнула и в первое мгновение развернулась ко мне, намереваясь подплыть.
Но, в следующую секунду, видимо разглядев меня получше, она отвернулась и отплыла в противоположной конец водоема вместе с утятами.
Больше ничего интересного здесь не было.
Когда я в другой раз проезжал мимо этого места, я опять заметил серую куртку. Старик достал из пакета булку, отщипывал куски и кидал их в воду. Он что-то говорил утке.
Я максимально снизил скорость и как мог приподнялся над сиденьем, чтобы разглядеть, что происходит за тростником.
В окно я увидел, что утка тоже раскрывала свой клюв и как будто что-то крякала старику в ответ.
Прошло еще несколько недель. Однажды вечером я увидел как коричневая жирная утка вразвалку идет через дорогу вместе с уже довольно взрослыми утятами.
Мне пришлось остановиться и пропустить всю процессию, пока они не скрылись в зарослях.
Лето закончилось. Начались садики, школы, студенты.
Теперь я ездил по этой дороге в основном только рано утром или поздно вечером, когда уже было совсем темно. Поэтому я напрочь забыл и про утку, и про пенсионера в серой куртке.
Но однажды в выходной день, ближе к октябрю, я снова увидел знакомого старика. Он стоял у канавы. В руках он держал пакет с батоном. Лицо у него было еще более мрачным, чем обычно. И печальным.
Постояв еще мгновение у канавы, он медленно поплелся обратно в город вместе с батоном.
Я остановил машину чуть дальше на обочине и дошел до знакомого места. Пожухлая трава и опавшие желтые листья застилали землю. Тростник высох и траурно шелестел на осеннем холодном ветру.
Вода была чиста и прозрачна. Утки и утят не было. Наверное они улетели?
Я посмотрел вслед старику. Некоторое время я еще видел его серую куртку, но потом она скрылась за поворотом дороги.
Больше я никогда его не встречал.
***
Не знаю, какие именно отношения были у старика и утки, и сможет ли он найти ей замену…
